Виктор Пивоваров: территория нелинейных равновесий

Facebook Вконтакте Twitter pinterest google+

Виктор Пивоваров: территория нелинейных равновесий

Где сейчас? Кто сейчас? Когда сейчас?
Я, предположим, я. Только не останавливаться,
двигаться дальше, назовем это дальше…


Сэмюель Беккет



Мы с тобой на кухне посидим,
Сладко пахнет белый керосин

Осип Мандельштам


Виктору Пивоварову исполняется 80 лет. Эта числовая конструкция прожитого в своей точке равновесия содержит две пифагорейских позиции: первая, восьмерка, существует как вертикально поставленный знак ∞ (бесконечность), вторая, расположенная на оси времени и пространства, в точке их пересечений — 0 (ноль) — свидетельствует об открытой системе координат, способности всегда возвращаться в начало и, более того, как говорил Казимир Малевич, выходить «за нуль форм». В этой числовой образности всегда представляю глаза Виктора Пивоварова, их непрерывную восторженность, обращенную к собеседнику, пронизанные сиянием любопытства, позволяющим «видеть» сквозь нашу сомнительную реальность иные измерения, где таится подлинность нашего присутствия.

Стратегии, представляющие творчество Виктора Пивоварова, открывают новую страницу в современной актуальной культуре, когда непроявленная ткань человеческого сознания, ее формы, желания и территории становятся особой зоной художественного внимания. Эта область нашего локализованного мира, его психофизического вектора лишается своего неподвижного центра и превращается в эксцентрик, позволяя симметрии присутствовать везде, в каждой точке артефакта. Блез Паскаль говорит о таких состояниях как об особых перемещениях в неоднородных пространствах, где центр существует в любой точке. Их образность определяется оптикой парадокса, обнаруживая мир нелинейных равновесий. Подобное зрение открывается в момент критической сосредоточенности, фиксируя реальность с радикальной остротой — не только «фронтально», но и «вокруг». Оно сближается с фасеточным зрением стрекозы, с расширенным зрения «смотрения», которое предлагал как новую инструментальную визуальность русский и европейский авангард в начале прошлого столетия. Это видение «сталкера» характерно для оптики поэтом и писателей, тех технологий, что входят в визуальное сверхличное начало, пересекая пределы нарратива, преодолевая сопротивление и инерцию слова.

В реальности феноменальность жизни определяется ее радиусом кривизны, основной составляющей теории относительности Альберта Эйнштейна, той геометрии, где параллельные линии встречаются, изгибаясь в поле гравитации, в зоне совершаемого события. Искусство Виктора Пивововарова выстраивается в той же системе координат— парадоксе и вместе с тем в предельной непосредственности, в откровенности творческого жеста— ракурсами плотности художественного свидетельства, гармонизацией силовых линий, изменением масштаба. Оно не делится на пространство зрителей и участников; это, несомненно, пространство мифа, уникального состояния, поступка, где художник превращается в свидетеля. Его творческое поведение находится во внутреннем измерении арт-территории, которую он переживает, о которой он свидетельствует и в которую проникает, двигаясь в ее супрематистских контурах. Методология Виктора Пивоварова сближает неевклидову геометрию с атомистическими теориями, с буддистской корпускулярностью, с энергией психоделических конструкций, формируя их общие точки пересечения, энергетические узлы, актуальный фокус, выявляя в таинстве особый гармонический резонанс. Его образная структура демонстрирует критическую топологию, универсальную форму равновесия, внутреннее строение геометрии «места», способного раскрываться при использовании оптики фрактальных систем. Эта оптика подвижных контуров смысла и образа, позиции настойчивого всматривании в состоянии экзистенциальной сосредоточенности, когда ситуация способна обнажиться в своей сокрытости, в зазоре «между». Контекстуальная методология художника способна приближать и увеличивать саму художественную ткань артефакта, ее технологии приобретают качества органической машины зрения, обладающей зумом фотокамеры и естественным аппаратом «слежения».

Мощное по своей энергетике визуальной свидетельство Виктора Пивоварова погружается в глубины со-бытия, в его феномен слоистости. Оно уходит в интеллектуализацию разглядывания и в рефлексию художественной практики, уплотняя пространственные слои своих размышлений о пограничных состояниях духа и тела, психофизиологического вектора и вольности души, пронизывая их временем и историей. То, что выглядело как локальное тело, например, аскетическая мастерская художника, неожиданно приобретает очертания «высокой» торжественной реальности. В ее структуре проступают магические арт-территории, ниши, рельефы и впадины, мерцающие и словно открывающиеся вовнутрь — как особое пространство с собственными функциями. Инструментальность этой личной геометрии, геометрии сакрального мира, фактически обнаруживает равновесие в неравновесных образах — паузах, сдвигах и парадоксах визуально-смысловых форм. Она явно утверждает внутреннюю радикальную измененность современного зрения, обращенного к пространству нашей цивилизации, переживающей непрерывные катастрофы. Сам художник нуждается в этом «фрактальном» зрении как в новой оптической технологии, способной регистрировать толчки, покачивания, колеблющиеся состояния нашего виртуального мира.

Искусство Виктором Пивоварова с его циклической процессуальностью, масштабами и фрагментированиями, чередованием крупных планом и возвращениями конкретных переживаний во внутренние смысловые координаты непрерывно мерцает своим двойственным присутствием — между тем, что мы видим, и тем, что смотрит на нас. Его формы пульсируют, осуществляя свой собственный выбор для нашего зрения в образнастостях страдательного залога и обратной перспективы, где микро реальность встречается с космосом. Этот мир навсегда остается в своих пределах — в нашей бесконечной ностальгии по утраченному времени и в зеркальном узнавании самих себя в моменты его обретения. Выявленные во всех подробностях, в опорах на стратегии концептуальной культуры, «темы и вариации», предложенные Виктором Пивоваровым, погружаются в зыбкое ощущение тревоги и одновременно в просветленность покоя, пронзительное бессмертие нескончаемой мистерии вертикалей-высот и горизонталей-глубин, в «расчерченность» случайностей и непреднамеренную метафизику художественных событий. Их структуры зависают в собственных рамках, словно находясь в парении и теряя гравитацию, обозначая координаты процесса визуализации, его схемы и планы

«Где же наше местонахождение сегодня?», — задает художник свой глубоко личный, укорененный в универсальном, вопрос, погружаясь в предельную сосредоточенность и одновременно в сновидческие прозрения заново открывая территории культуры, восстанавливая ее образ и представляя ей голос, обнажая как ребенок ее первичные смыслы.

 

Виталий Пацюков,

куратор, начальник отдела междисциплинарных программ ГЦСИ

2014предыдущий месяцследующий месяц
Facebook
Вконтакте
Instagram
Foursquare
Twitter
Теории и Практики
Youtube – Видео лекций
Подписка на еженедельную рассылку
Москва, ул. Зоологическая, 13. +7 (499) 254 06 74  © Государственный центр современного искусcтва. Разработка [artinfo]. Дизайн [Андрея Великанова]